Из огня в полымято я делаю!" Снова появилась девушка; которая предлагала кофе или что-то еще. - Один чай с лимоном и пачку "Мальборо". И побыстрее, пожалуйста. "Зачем я оставил так много! Хватило бы пятидесяти... Да надо еще дать крупье, я забыл..." , Две фишки полетели крупье. Тот поймал их, поблагодарил, стукнул по дереву и сунул в щель. Подошла маленькая вьетнамочка, которую Вадим видел здесь уже не раз. Она поставила вокруг семнадцати: четырнадцать, восемнадцать и двадцать. И по пять штук. Да еще двадцать пять на всю тройку. Третий из игравших, щуплый парнишка, взял зеро, шесть, тридцать пять и одиннадцать. Крупье открыл рот, чтобы сказать: "Ставки сделаны", но Вадим успел подхватить пять синих, наклониться и просунуть их на семнадцать между столбиками вьетнамки. Он еще выпрямлялся, когда вьетнамка дернула головой, как бы предчувствуя свою ошибку. Шарик лежал на цифре семнадцать. "Но она, все равно не в проигрыше. Берет пять на семнадцать на четыре. Это будет... Триста сорок. Плюс двадцать пять на одиннадцать. Еще двести семьдесят пять. Молодец тетка! Крупье явно занервничал - начал проигрывать. Сейчас его сменят, и тогда плакали наши денежки". Вадим по-прежнему верил в магическую власть крупье над колесом рулетки. Крупье, однако, не сменили. - Синими. Два для вас. - Спасибо. Делайте ставки. Вьетнамка поставила на восемь, семь, четырнадцать и двадцать один. Замерла с горстью фишек в руке, а потом бросила три на зеро. Парнишка, проигравший почти все, что взял вначале, забил последнюю тройку: тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть. Играть и хотелось и нет. Ведь он уже почти отыгрался. - Тридцать один, - Крупье довольно сгреб фишки. Все проиграли. "Красное-черное, красное-черное, - жужжало в голове. - Поставь на зеро. Девять на зеро. Зеро-один - пять, зеро-три - пять, один-два-три-зеро - десять". Крупье смотрел на Вадима с неким подобием улыбки. - Ну нет, - сказал Вадим вслух, - на сегодня хватит. Он вдруг понял, что все кончилось. Он наконец: достиг того, к чему шел, - он проиграл все. Абсолютно все, что у него было, кроме перчаток. Это значило не только просто проигрыш. Теперь можно было попрощаться с последним пристанищем, которое еще оставалось. Потому что больше идти было некуда. Он, привычно хромая, вышел на улицу. Была промозглая питерская осень. Может, вернуться в теплый уютный мирок казино, где все улыбаются, пусть даже деланно, и жалеют, пусть фальшиво. Нет, он не возвращается. Такое правило. Никогда не возвращаться. Или он нарочно сам выдумал его в последнее время, чтобы не искать Кристину... Чтобы не пойти к ней. Уж очень страшно, потому что так хоть остается надежда, что она его еще помнит. А вдруг нет? Не хочется в этом убеждаться. Но ведь иначе 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 |
