Из огня в полымяим. - Я как-то... - пробормотал Валера и потрусил на темную улицу. Хвостатый Игорек соображал лучше. Он подбежал к машине и завел мотор. - Ворота открывай, идиот! - рявкнул Антон. - Бестолочь проклятая! Валера бросился к воротам, открыл их, и в ту же секунду хвостатый вырулил на дорогу и осветил ее дальним светом мощнейших фар. Все вокруг залил белый электрический свет, так что явственно стали видны даже неровности почвы, не говоря уже об отдельно стоящих кустиках и чахлых деревцах, случайно оставшихся после застройки. Ни одна живая душа не могла бы здесь укрыться, ни кошка, ни крыса, ни тем более девчонка. Игорь развернулся и осветил другую часть дороги, упиравшуюся в небольшую рощицу, за которой Вдалеке даже в этот ночной час шумело большое шоссе. Фары осветили пустынную улицу с глухими заборами, но не могли пробиться сквозь мокрый густой подлесок. Автомобиль дернулся и поехал к лесу. Перед самым лесом хвостатый остановился, выпрыгнул из джипа, выхватил из-под сиденья "узи" и дал автоматную очередь по мокрой растительности. - Эй, ты что, спятил?! - крикнул стоявший в воротах Антон, но хвостатый его не слышал. Он дал еще одну очередь - пониже первой и только после этого вернулся к машине, которую даже не стал глушить. Когда он подъехал обратно к дому, Антон сказал: - У тебя что, совсем крыша поехала? Ты что, хочешь, чтобы менты нас тут накрыли? И тебя с твоими игрушками? - Зато эта падаль не уйдет, - холодно ответил Игорек. - Рассветет - пойду поищу. - И не вздумай! Или как партизан - последнюю пулю себе оставь, а то Эдуардыч узнает, что ты в его поместье нашумел, - сам понимаешь... Стоявший поодаль Валера мысленно покрутил пальцем у виска. Ему показалось, что Игорь окончательно озверел. Только шеф еще мог его сдерживать. Вот и прическу себе соорудил какую-то нечеловеческую... С этого момента светлый образ крутого Игорька стал несколько меркнуть в его глазах. На улице было темно, холодно и промозгло. Антон умудрился даже промочить ноги, - никакая итальянская обувь не в состоянии долго держаться питерской осенью. Хмель сошел окончательно. Все были уставшие, замерзшие и злые. Матерясь и чертыхаясь, они пошли в дом, чтобы там согреться, приняв горячительные напитки. Им было невдомек, что под крыльцом скорчившись сидела та самая дрянь, на голову которой они обрушивали сейчас все возможные проклятия и которой сулили самую мучительную смерть. Был жуткий холод. Но Кристина сначала этого даже не замечала. Пока ее мучители рыскали вокруг дома, топали по крыльцу вперед и назад, пока трещали где-то поблизости автоматные очереди, она сидела не шевелясь, не делая ни малейшего движения, но при этом совсем не чувствовала холода. Высокомерное презрение к Антону и его подручным сменилось запоздалым почти животным страхом. Кристина понимала, что теперь, после побега, с ней у 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 |
