Любимецтке упокоенные, ну да вы правы, дела это не меняет. Но я не о том... Будьте так любезны, отмените уж некстати у вас вырвавшиеся милостивые слова касательно моей ничтожной персоны и велите, чтобы меня препроводили туда, куда с самого начала собирались, да благодаря великодушию вашему заминочка вышла... - С ума вы сошли, отец? - спросил Сварог почти грубо. - Никоим образом, государь. Просто, понимаете ли... Несправедливо будет, если у меня и моей паствы этак вот разойдутся дорожки, я пойду в одну сторону, а они - в другую. Позвольте уж и мне с ними. Так оно выйдет честнее. Знаете ли, это не самые благонравные ребята на свете... но и не самые худшие. Слишком уж многое меня с ними связывает. И не могу я их бросить сейчас, не по-человечески выйдет, не по лесному братству... Он не шутил, Сварог видел это по его решительному лицу. Пауза затягивалась. - Прикажете всех троих исполнить ? - робко вопросил бургомистр. - Коли уж этот закоренелый сам стремится... - Зачем вы его заставили долговые расписки жрать? - спросил Сварог. - Процент, коли уж без этого нельзя, следует брать божеский, - с достоинством ответил отец Грук, стоя с непреклонным видом. - А не людоедский, да еще с процентом на процент, да еще натурой брать процент с должниц помоложе. И воровать из казны, если уж иначе не можешь, надо по-божески, хотя бы уж сестерций с аурея, а не полной пригоршней... И стражники здешние, с полицейскими крючками вкупе, тоже, знаете, не святые... - Значит, можно их резать? - серьезно спросил Сварог. - Кому захочется? - Да я и не говорю, что можно, ваше величество. Я одно говорю: не ломайте вы себе голову над здешними убогими трагедиями и позвольте уж мне присовокупиться к своей пастве... а коли уж вас вдруг на великодушие потянуло, то дайте мне квадранс всего, чтобы я их укрепил и напутствовал перед дорогой... Сварог тяжко вздохнул. Снова в его душе воцарилась мешанина самых противоречивых чувств. С одной стороны, согласно букве закона эти прохиндеи и в самом деле заслуживали виселицы. С другой... По его вине уже погибли люди, которые были виновны только в том, что ненароком соприкоснулись с государственной тайной - причем исключительно оттого, что он сам их в это дело втравил... Вот и выходит так на так... Он сбросил с колен экстракты, приосанился и веско произнес: - Остановить казнь. Король милует всех. Ясно? Кто пискнет против, сам отправится туда... - он подбородком указал на могучую виселицу. - У королей свой образ рассуждений, простым смертным недоступный и непонятный. Понятно? - рявкнул он, не сдержавшись. - Понятно я спрашиваю? Вокруг царило безмолвие, почтительное, испуганное. Снова кто-то бежал и распоряжался, и стражники, пожимая плечами, резали веревки на запястьях осужденных. Народ вновь безмолвствовал, очевидно, в полнейшей растерянности - вряд ли там расслышали хоть словечко из произнесенного у походно-полев 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 |
