Младенец Фрейя намеревался воспринять это как подобает мужчине, но, когда меня увели другие, более старшие послушники, я чуть было не разрыдался. Я отдал бы все, лишь бы снова стать ребенком. - Принц перестает быть ребенком в тот момент, когда появляется на свет, - сказал Хирел. - Ты что, никогда не играл в детские игры? В глазах Саревана Хирел увидел удивление, жалость и еще что-то, чего предпочел бы не видеть. - Королевские особы не играют, - холодно заявил он. - Тем хуже для королевских особ. - Я был свободен, - взорвался Хирел. - Я учился, занимался важными вещами. - Действительно важными? Сареван отвернулся и стал спускаться по залитому солнцем склону. Даже его косичка была воплощением наглости, не говоря уж об изгибе его плоских голых ягодиц и легкости его поступи по острым камням. Хирел подобрал свою одежду, но не стал надевать ее, а аккуратно сложил в сумку, выданную Орозией, где лежали запасная рубашка, бинты и пара свертков с дорожным хлебом. Перекинув сумку через плечо как перевязь, он обернул плечи грубым шерстяным одеялом. Сареван ушел уже довольно далеко и не оглядывался назад. Хирел поднял камень, взвесил его в руке и уронил на землю. Слишком мелко для мести и слишком грубо. Осторожно, но вовсе не медленно он ступил на тропу, избранную Сареваном. Хирел расплачивался за свою опрометчивость. В самых нежных местах кожа его обгорела и стала красной. Ему пришлось вытерпеть прикосновения рук Саревана, который смазал его бальзамом, приготовленным жрецами из каких-то трав и масел. Но в конце концов оказалось, что его кожа потеряла свою белизну и он загорел. - Золотистый, - сказал Сареван, бесстыдно любуясь им. - Это неподходящее слово. - Теперь подходящее. Сареван развалился, воспользовавшись боком Юлана как подушкой, и обратил лицо к великолепию звезд и лун, - существо, созданное из тени и огня. Это зрелище потрясло Хирела, но не вызвало в нем неприятных ощущений. Сареван был прекрасен. Он был совсем другим, и это мешало воспринимать его красоту. Хирел привык видеть ее в белизне кожи, в полноте гладкого тела и правильных чертах округлого лица с прямым носом. Однако Сареван, который с точки зрения художника и поэта мог считаться ничтожным созданием природы, был так же великолепен, как и огромный юл-кот, сонно мурлыкавший рядом с ним. Но от этого симпатии Хирелу не прибавилось. Впрочем, Саревану не было до этого никакого дела. - Завтра, - сказал он, уже засыпая, - мы пересечем границу Асаниана. Несмотря на то что воздух и одеяло были теплыми, Хирел вздрогнул. <Так скоро?> - пронеслось у него в голове. Слишком большая неожиданность, чтобы сохранять душевное спокойствие. Однако все его существо было охвачено ликованием. Граница не обозначалась ни стеной, ни камен 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 |
