Младенец Фрейной насыпью. И тем не менее местность переменилась. Перед ними раскинулись зеленые равнины Ковруена, пропитанные теплом и светом лета, с богатыми пастбищами и обильными полями, пересеченные широкими мощеными дорогами, предназначенными для императоров, и усеянные святилищами тысяч раз- нообразных богов. Саревану пришлось уступить требованиям цивилизации: он обернул свои чресла тряпицей. Хирел натянул штаны и самую легкую рубашку, ненавидя самого себя за испытываемое неудобство при прикосновении ткани к телу. Но кое-чего он добился: он мог идти по дороге босиком, а его обувь лежала в мешке. Ему было бы еще приятнее, если бы рядом не шагал босоногий и почти нагой Сареван, превосходно чувствовавший себя. Люди - крестьяне на полях, пешеходы на дорогах - таращились на варвара. В этой стране, да и во всем мире, не было ничего подобного ему. Никто не заговаривал с ним; те, к кому он приближался, отворачивались и поспешно удалялись. - Они до такой степени скромны? - спросил Сареван, стоя на дороге со своей напоминающей язык пламени косичкой и отливающей на солнце смуглой кожей. - Они считают тебя дьяволом, - ответил Хирел. - А возможно, богом. Но лишь один из тысячи, если ему вдруг взбредет такое в голову, может пожелать стать похожим на тебя. Сареван гордо поднял голову, словно хотел поспорить, но ничего не сказал. И не сделал ни малейшего движения, чтобы прикрыться. Ни одна вещь в мире не могла бы сделать его меньше или бледнее либо лишить его гриву этой призывной яркости. Хирел нахмурился. - Было бы намного разумнее, если бы ты снял ожерелье. - Нет. Это прозвучало так решительно, что не нуждалось в повторении. - Я могу назвать его символом рабства. Возможно, люди поверят мне. - Возможно, твой отец даст клятву верности Солнцерожденному. - Сареван перекинул через плечо свой мешок и продолжал путь. - Я никогда ни на что не полагаюсь, я надеюсь только на бога. - То есть на суеверие и ложь. Сареван остановился и проворно повернулся на пятках. - И ты веришь в то, что говоришь? - Я это знаю. Богов нет. Есть лишь мечты, желания и страхи, которые наделили именами и лицами. Любой мудрый человек это знает, да и любой священник тоже. Идея божества выгодна, когда простые люди не находят ничего лучшего, чем поклонение ему. - Ты веришь в то, что говоришь? - повторил свой вопрос Сареван. - Бедное дитя, пойманное в ловушку этого скучного мира, такого логичного и такого слепого. Губы Хирела искривились. - По крайней мере я не испытываю постоянного страха чем-нибудь оскорбить какое-то божество. - Разве можешь ты, простой смертный, оскорбить бога? Выходит, ты просто не знаешь Аварьяна. - Я знаю то, что необходимо знать. Он - это солнце. Он требует, чтобы ему поклонялись как единс 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 |
