Наездники- Это достаточно очевидно. Я встречался с твоим отцом, а ты его точная копия. От лица нашего императора приношу тебе извинения. Сначала он не узнал тебя, а потом ему надо было позаботиться о Сареване. Хирел ухватился за важную тему. - Сареван.. он... - Он жив. - Жив, - повторил Хирел. Он не знал названия той силы, которая затуманила его глаза и заставила сердце лихорадочно забиться. - А его... его... - Его отец восстанавливает свои силы. И его мать. Это была тяжелая борьба. Долгое, очень долгое время мне казалось, что мы их всех потеряли. Хирел вгляделся в его помрачневшее от воспоминаний лицо и понял то, о чем северянин не сказал. - Ты был с ними. - Все мы были там, если не в едином теле, то в единой силе. Даже князь Орсан из самого Хан-Гилена и все его рыжеволосое племя, да еще все жрецы города. Это было ужасно, и мы в долгу перед тобой, потому что благодаря тебе этот молодой идиот не погиб. - Я уверен, что вы испытываете восторг при мысли о подобном долге перед желтым варваром. Северянин сверкнул глазами. - Это мы сумеем пережить. А вот что действительно раздражает нас, так это то, что ты упорно остаешься здесь, в то время как тебя ожидают почетные покои. Будь так добр, прими их. - Сначала я должен видеть Саревана. - Ну конечно. Он спрашивал о тебе. - Незнакомец поднялся, не делая попыток скрыть веселье при виде выражения лица Хирела, и позвал: - Пошли. Принца перенесли в его личные комнаты, расположенные в высокой башне дворца. Хирел медленно вошел в самую верхнюю комнату, напоминая себе об осторожности. Это было очень уютное помещение, наполненное светом и воздухом, в котором все говорило не о богатстве хозяев, а об их хорошем вкусе. Установленная в нише кровать была неподобающе маленькой, едва ли шире походной койки. Ни малейшего намека на орды суетящихся слуг, лишь один молчаливый силуэт в ожерелье, который слился с тенью, когда Хирел ступил на выложенный плитками пол. Юлан одним прыжком достиг кровати и навалился на лежащего в ней человека, который только смеялся, задыхаясь, и еще крепче прижимал зверя к себе. Это был не Сареван. Это был мальчик, исхудавший до прозрачности и излучавший такое сияние, о котором поэты пишут, что подобный свет исходит от святых или от умирающих. Его косичка спускалась по плечу, обтянутому белой тканью, и извивалась вдоль его бока, пылая красно- золотым огнем под солнечными лучами. Но вот борода исчезла. Лицо, изможденное и исхудавшее, все равно оставалось молодым и прекрасным, почти таким же красивым, как девичье. Тут он посмотрел на Хирела, и это были, конечно, глаза Саревана, блестящие, надменные и безмятежные. Голос тоже принадлежал Саревану, несмотря на то что он был слабым, как и тело его владельца. - Львенок! Чт 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
