Ответное чувстводку. Черное дерево на слоновой кости. - А ты согласна поразмыслить над этим? - Чего ты от меня хочешь? Я женщина. У меня вообще нет права голоса. - Думаю, это не так, принцесса. Джания запустила пальцы в его волосы и увлекла его на подушки. Но вовсе не для любовных игр. Это настроение уже прошло. Она начала причесывать спутанные пряди его волос, снова укладывая их в простую косу, соответствующую его сану жреца. - Говорят, ты совершенно неискушен в высоких искусствах. Ты поклялся избегать их. И все же ты настоящий мужчина. - Это все ты, - сказал он чистую правду. - Неужели? - Ее пальцы на миг замерли, а затем снова принялись за прежнее занятие. - Если бы мой брат был женщиной, разве ты удостоил меня хотя бы взглядом? Сареван повернулся к ней. Ее глаза были спокойны. Глаза льва. Царственные глаза. - Но он - не женщина. Зато ты - истинная женщина. - А ты- самое великолепное создание, которое я когда-либо видела. - Джания легко и быстро поцеловала его, словно не в силах удержаться. - Теперь иди. Мой брат ждет тебя. Сареван встал. Ее ладони лежали в его руках, и он поцеловал их. - Я смогу вернуться? - Не так скоро, как хотелось бы, - сказала она, - но сможешь. Хирел не ждал его в своих покоях. Как сказали слуги, его вызвали, и никто не знал, когда он вернется. Саревану надоело выслеживать его. Может быть, следующая охота закончилась бы не так рискованно, но вряд ли так же сладостно. - Если он ждет извинений, - сказал Сареван, обращаясь к своему коту и Зха'дану, - то ему придется прийти за ними сюда. В постель он улегся рано. Отчасти в этом была повинна усталость. Отчасти, как это ни парадоксально, его неугомонность. Стоило ему захотеть что- нибудь сделать, как оказывалось, что это запрещено. А единственное, что он желал получить немедленно, конечно, была золотая принцесса из слоновой кости. Только сейчас Сареван осознал, к какому заточению сам себя приговорил. Перед ним была тюрьма, пусть обширная, пусть позолоченная и изящная, но все же тюрьма. Он мог смущать своим надменным и экзотическим видом членов совета империи, но права голоса на этих советах у него не было. Двор- цовые интриги ничего не значили для него. Керуварион он покинул. Теперь он оказался в хитроумной и очень уютной ловушке, загнанный в угол, словно жеребец-сенель, очень ценный и очень буйный. Он даже не имел права возмутиться своим положением пленника: он стал им по собственному желанию. И подобно жеребцу-сенелю, запертому в стойле и оторванному от вольных равнин и радостей битвы, он неизбежно оказался перед другой стороной существования жеребца. Он замечательно укрощал себя. Никто не мешал ему выполнять обязанности жреца в странствии: ему позволялось молиться и соблюдать пост на девятый день. А Хире 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
