пыл угас, а вместе с ним успокоилось и жжение в его ранах. Это зачаровывало. Это было приятно, словно первые движения высокого искусства. Очень похоже. Руки Севайин разгладили его кожу там, где уже поработал Красный князь. Она коснулась поцелуем его затылка и прошептала в самое ухо: - Ты был неподражаем, львенок. Ты очень убедительно притворился больным. Хирел зевнул. Нога зудела, и он почесал ее. Она оказалась совершенно здоровой. То же самое произошло и с его спиной. Эта магия - удобная вещь. - Я вспомню об этом во время следующей ссоры, - лениво сказал он. Севайин ущипнула его. Он лишь коротко рассмеялся. Ее родственник смотрел на них. Хирел сказал: - Я не доверяю тебе, Красный князь. Полагаю, ты отпустишь нас. Моя жена вне опасности, пока вынашивает ребенка. И она может сотворить чудо: положить конец войне и предотвратить гибель императоров. - Ты умен, рассудителен и мудр, - сказал Орсан. - Если бы тебе не повезло полюбить мою внучку, я раздавил бы тебя как скорпиона. Хирел улыбнулся. - Я тоже ненавижу тебя, старая змея. И я не собираюсь совершать ошибку, недооценивая тебя. Они поняли друг друга, как подобает настоящим врагам. Красный князь снизошел до легкой улыбки. Хирел отсалютовал ему как воин, оказывающий противнику уважение, но не дающий пощады. Ни сейчас, ни когда-либо. Часть четвертая СЕВАЙИН ИС'КИРИЕН ГЛАВА 22 Никто не знал, как яростно ненавидела она это тело. Ненавидела и любила его мягкость, его округлость, его нежную кожу. Эти тяжелые груди, покачивающиеся при движении; этот гротескно выступающий живот; эти руки и ноги, тонкие и хрупкие, как у паука. Ей было известно его предназначение: получить мужское семя и выносить ребенка. Ребенка, этого чужака, этого незнакомца, растущего, шевелящегося и спящего в ее утробе. Севайин ненавидела его так же, как тело, в котором он был зачат. Она любила его с таким неистовством, что по сравнению с ним Касар казался тусклым и холодным. Когда на дороге она чуть не потеряла связь с жизнью, а вместе с ней и сына, ей стало ясно, что если он умрет, то она тоже не сможет жить. Она часто прикасалась к нему рукой и разумом, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке, что он не пострадал, что он превосходно развивается. Сильнее она любила только Хирела. Свое тело она тоже немножко любила, потому что один из них любил его, а другой рос внутри него, и к тому же она выбрала его, полностью сознавая свои действия. Она до сих пор еще не познала своего тела во всей полноте, не привыкла к нему. Но суть дела была совершенно проста. Форма изменилась - душа осталась прежней. Понимая это, Севайин засмеялась, лежа в темноте. Невозможно было убежать от сложного переплетения любви и ненависти, страха и радости, изъянов и совершенства, имя которому 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
