- Я ношу его сына! - кричала она в ярости, пока у нее еще оставались силы гневаться. - Ты носишь потомка Солнцерожденного, - сказал канцлер южных земель. Он обуздал свой темперамент гилени и старался быть рассудительным. - Саревадин, - произнес он осторожно, как и все они, не желая обидеть или ранить ее прежним именем, но еще не в силах выговорить новое. - Саревадин, мы не можем подарить Асаниану такой сильный ко- зырь. Мы слишком молоды и неопытны; враг сокрушит нас своим тысячелетним могуществом. Керувариону придется отступить перед силой тирана и попасть в зависимость от Золотой империи. Она слышала это уже не в первый раз и явно не в последний. Все они говорили об этом, поодиночке или хором. Они говорили об Асаниане. О Золотой империи. И ни слова не было сказано о Хиреле Увериасе или о Саревадин, у которой вовсе не было намерения становиться декоративной королевой. Когда она швырнула в их лица эту правду, они просто не стали слушать. Она женщина. И конечно, ей придется покориться, иначе ее ждет гибель. Асаниан позаботится об этом. - Нет, - сказал наконец канцлер, такой же уставший, как и она сама. - Дело не в том, что ты женщина. Дело в том, что ты из рода варьяни и супруга их Высокого принца. Они не терпят равных себе. Они сделают все, чтобы их принц забрал в свои руки всю власть. - А разве вы поступаете не так же? - возмутилась Севайин. Он криво улыбнулся. - Конечно, нет. Мы хотим, чтобы правила ты; мы не можем допустить, чтобы ты делила с кем-нибудь свой трон. - И что вы намерены делать? Отравить моего мужа? Удавить нашего новорожденного сына? - Мы не убиваем детей, - сказал он. - Хирел едва вышел из детского возраста. - Он достаточно взрослый, чтобы быть отцом ребенка. А для того чтобы править империей, он более чем взрослый. - Но он никогда не будет достаточно взрослым, чтобы управлять мной. - Его империя... - начал канцлер. - Дядя Халенан, - сказала Севайин, - если умрет он, я тоже умру. Ты называешь себя магом. Посмотри в мою душу, и ты поймешь. Наши души прочно связаны. И разлучать нас нельзя. Он взглянул на нее. Он сделал это мягко, применив все свое мастерство, но ее разум и душа представляли собой сплошную полузатянувшуюся рану, а он не обладал виртуозностью своего отца. Он только причинил ей невероятную боль. - Ты сошла с ума от любви. - Она тут ни при чем. В течение этого томительного часа императрица не произнесла ни слова. Князья и военачальники забыли о ней. А Севайин не забыла. Элиан ничего не говорила, ничего не делала и не открыла ничего из того, что таилось за стенами ее разума. Она едва взглянула на свое дитя. Она и теперь не подняла глаз, устремленных на сложенные руки, а голос ее звучал спокойно и отстраненно, словно в момент пророчества. 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
